Рас­смот­ри порт­ре­ты рус­ских пи­са­те­лей.

Рас­смот­ри порт­ре­ты рус­ских пи­са­те­лей.

Во­ро­бьиш­ко  — не­боль­шая сказ­ка Мак­си­ма Горь­ко­го, ко­то­рая вы­зо­вет улыб­ку взрос­лых чи­та­те­лей и лю­бо­пыт­ство со­всем юных. В ней рас­ска­зы­ва­ет­ся о со­всем ма­лень­ком во­ро­бье Пу­ди­ке. Он сидит в гнез­де, ро­ди­те­ли кор­мят сво­е­го птен­чи­ка чер­вяч­ка­ми, а Пудик задаёт им де­сят­ки во­про­сов в ми­ну­ту. К чему од­на­ж­ды при­ведёт лю­бо­пыт­ство и са­мо­уве­рен­ность юного во­ро­бья, про­чти­те вме­сте с ре­бя­та­ми в этой сказ­ке. Она по­ка­жет не­ко­то­рым ма­лы­шам их порт­рет со сто­ро­ны и рас­ска­жет, на что спо­соб­на мать ради за­щи­ты сво­е­го ребёнка.

У во­ро­бьев со­всем так же, как у людей: взрос­лые во­ро­бьи и во­ро­бьи­хи  — пи­чуж­ки скуч­ные и обо всем го­во­рят, как в книж­ках на­пи­са­но, а мо­ло­дежь  — живет своим умом.

Жил-был жел­то­ро­тый во­ро­бей, звали его Пудик, а жил он над окош­ком бани, за верх­ним на­лич­ни­ком, в теп­лом гнез­де из пакли, мо­хо­ви­нок и дру­гих мяг­ких ма­те­ри­а­лов. Ле­тать он еще не про­бо­вал, но уже кры­лья­ми махал и всё вы­гля­ды­вал из гнез­да: хо­те­лось по­ско­рее узнать  — что такое божий мир и го­дит­ся ли он для него?

— Что, что?  — спра­ши­ва­ла его во­ро­бьи­ха-мама.

Он по­тря­хи­вал кры­лья­ми и, глядя на землю, чи­ри­кал:

— Че­ре­с­чур черна, че­ре­с­чур!

При­ле­тал па­па­ша, при­но­сил бу­ка­шек Пу­ди­ку и хва­стал­ся:

— Чив ли я?

Мама-во­ро­бьи­ха одоб­ря­ла его:

— Чив, чив!

А Пудик гло­тал бу­ка­шек и думал: «Чем чва­нят­ся  — чер­вя­ка с нож­ка­ми дали  — чудо!» И всё вы­со­вы­вал­ся из гнез­да, всё раз­гля­ды­вал.

— Чадо, чадо,  — бес­по­ко­и­лась мать,  — смот­ри  — че­бу­рах­нешь­ся!

— Чем, чем?  — спра­ши­вал Пудик.

— Да не чем, а упа­дешь на землю, кошка  — чик! и сло­па­ет!  — объ­яс­нял отец, уле­тая на охоту.

(По М. Горь­ко­му)

Во­ро­бьиш­ко  — не­боль­шая сказ­ка Мак­си­ма Горь­ко­го, ко­то­рая вы­зо­вет улыб­ку взрос­лых чи­та­те­лей и лю­бо­пыт­ство со­всем юных. В ней рас­ска­зы­ва­ет­ся о со­всем ма­лень­ком во­ро­бье Пу­ди­ке. Он сидит в гнез­де, ро­ди­те­ли кор­мят сво­е­го птен­чи­ка чер­вяч­ка­ми, а Пудик задаёт им де­сят­ки во­про­сов в ми­ну­ту. К чему од­на­ж­ды при­ведёт лю­бо­пыт­ство и са­мо­уве­рен­ность юного во­ро­бья, про­чти­те вме­сте с ре­бя­та­ми в этой сказ­ке. Она по­ка­жет не­ко­то­рым ма­лы­шам их порт­рет со сто­ро­ны и рас­ска­жет, на что спо­соб­на мать ради за­щи­ты сво­е­го ребёнка.

У во­ро­бьев со­всем так же, как у людей: взрос­лые во­ро­бьи и во­ро­бьи­хи  — пи­чуж­ки скуч­ные и обо всем го­во­рят, как в книж­ках на­пи­са­но, а мо­ло­дежь  — живет своим умом.

Жил-был жел­то­ро­тый во­ро­бей, звали его Пудик, а жил он над окош­ком бани, за верх­ним на­лич­ни­ком, в теп­лом гнез­де из пакли, мо­хо­ви­нок и дру­гих мяг­ких ма­те­ри­а­лов. Ле­тать он еще не про­бо­вал, но уже кры­лья­ми махал и всё вы­гля­ды­вал из гнез­да: хо­те­лось по­ско­рее узнать  — что такое божий мир и го­дит­ся ли он для него?

— Что, что?  — спра­ши­ва­ла его во­ро­бьи­ха-мама.

Он по­тря­хи­вал кры­лья­ми и, глядя на землю, чи­ри­кал:

— Че­ре­с­чур черна, че­ре­с­чур!

При­ле­тал па­па­ша, при­но­сил бу­ка­шек Пу­ди­ку и хва­стал­ся:

— Чив ли я?

Мама-во­ро­бьи­ха одоб­ря­ла его:

— Чив, чив!

А Пудик гло­тал бу­ка­шек и думал: «Чем чва­нят­ся  — чер­вя­ка с нож­ка­ми дали  — чудо!» И всё вы­со­вы­вал­ся из гнез­да, всё раз­гля­ды­вал.

— Чадо, чадо,  — бес­по­ко­и­лась мать,  — смот­ри  — че­бу­рах­нешь­ся!

— Чем, чем?  — спра­ши­вал Пудик.

— Да не чем, а упа­дешь на землю, кошка  — чик! и сло­па­ет!  — объ­яс­нял отец, уле­тая на охоту.

(По М. Горь­ко­му)

Во­ро­бьиш­ко  — не­боль­шая сказ­ка Мак­си­ма Горь­ко­го, ко­то­рая вы­зо­вет улыб­ку взрос­лых чи­та­те­лей и лю­бо­пыт­ство со­всем юных. В ней рас­ска­зы­ва­ет­ся о со­всем ма­лень­ком во­ро­бье Пу­ди­ке. Он сидит в гнез­де, ро­ди­те­ли кор­мят сво­е­го птен­чи­ка чер­вяч­ка­ми, а Пудик задаёт им де­сят­ки во­про­сов в ми­ну­ту. К чему од­на­ж­ды при­ведёт лю­бо­пыт­ство и са­мо­уве­рен­ность юного во­ро­бья, про­чти­те вме­сте с ре­бя­та­ми в этой сказ­ке. Она по­ка­жет не­ко­то­рым ма­лы­шам их порт­рет со сто­ро­ны и рас­ска­жет, на что спо­соб­на мать ради за­щи­ты сво­е­го ребёнка.

У во­ро­бьев со­всем так же, как у людей: взрос­лые во­ро­бьи и во­ро­бьи­хи  — пи­чуж­ки скуч­ные и обо всем го­во­рят, как в книж­ках на­пи­са­но, а мо­ло­дежь  — живет своим умом.

Жил-был жел­то­ро­тый во­ро­бей, звали его Пудик, а жил он над окош­ком бани, за верх­ним на­лич­ни­ком, в теп­лом гнез­де из пакли, мо­хо­ви­нок и дру­гих мяг­ких ма­те­ри­а­лов. Ле­тать он еще не про­бо­вал, но уже кры­лья­ми махал и всё вы­гля­ды­вал из гнез­да: хо­те­лось по­ско­рее узнать  — что такое божий мир и го­дит­ся ли он для него?

— Что, что?  — спра­ши­ва­ла его во­ро­бьи­ха-мама.

Он по­тря­хи­вал кры­лья­ми и, глядя на землю, чи­ри­кал:

— Че­ре­с­чур черна, че­ре­с­чур!

При­ле­тал па­па­ша, при­но­сил бу­ка­шек Пу­ди­ку и хва­стал­ся:

— Чив ли я?

Мама-во­ро­бьи­ха одоб­ря­ла его:

— Чив, чив!

А Пудик гло­тал бу­ка­шек и думал: «Чем чва­нят­ся  — чер­вя­ка с нож­ка­ми дали  — чудо!» И всё вы­со­вы­вал­ся из гнез­да, всё раз­гля­ды­вал.

— Чадо, чадо,  — бес­по­ко­и­лась мать,  — смот­ри  — че­бу­рах­нешь­ся!

— Чем, чем?  — спра­ши­вал Пудик.

— Да не чем, а упа­дешь на землю, кошка  — чик! и сло­па­ет!  — объ­яс­нял отец, уле­тая на охоту.

(По М. Горь­ко­му)

Во­ро­бьиш­ко  — не­боль­шая сказ­ка Мак­си­ма Горь­ко­го, ко­то­рая вы­зо­вет улыб­ку взрос­лых чи­та­те­лей и лю­бо­пыт­ство со­всем юных. В ней рас­ска­зы­ва­ет­ся о со­всем ма­лень­ком во­ро­бье Пу­ди­ке. Он сидит в гнез­де, ро­ди­те­ли кор­мят сво­е­го птен­чи­ка чер­вяч­ка­ми, а Пудик задаёт им де­сят­ки во­про­сов в ми­ну­ту. К чему од­на­ж­ды при­ведёт лю­бо­пыт­ство и са­мо­уве­рен­ность юного во­ро­бья, про­чти­те вме­сте с ре­бя­та­ми в этой сказ­ке. Она по­ка­жет не­ко­то­рым ма­лы­шам их порт­рет со сто­ро­ны и рас­ска­жет, на что спо­соб­на мать ради за­щи­ты сво­е­го ребёнка.

У во­ро­бьев со­всем так же, как у людей: взрос­лые во­ро­бьи и во­ро­бьи­хи  — пи­чуж­ки скуч­ные и обо всем го­во­рят, как в книж­ках на­пи­са­но, а мо­ло­дежь  — живет своим умом.

Жил-был жел­то­ро­тый во­ро­бей, звали его Пудик, а жил он над окош­ком бани, за верх­ним на­лич­ни­ком, в теп­лом гнез­де из пакли, мо­хо­ви­нок и дру­гих мяг­ких ма­те­ри­а­лов. Ле­тать он еще не про­бо­вал, но уже кры­лья­ми махал и всё вы­гля­ды­вал из гнез­да: хо­те­лось по­ско­рее узнать  — что такое божий мир и го­дит­ся ли он для него?

— Что, что?  — спра­ши­ва­ла его во­ро­бьи­ха-мама.

Он по­тря­хи­вал кры­лья­ми и, глядя на землю, чи­ри­кал:

— Че­ре­с­чур черна, че­ре­с­чур!

При­ле­тал па­па­ша, при­но­сил бу­ка­шек Пу­ди­ку и хва­стал­ся:

— Чив ли я?

Мама-во­ро­бьи­ха одоб­ря­ла его:

— Чив, чив!

А Пудик гло­тал бу­ка­шек и думал: «Чем чва­нят­ся  — чер­вя­ка с нож­ка­ми дали  — чудо!» И всё вы­со­вы­вал­ся из гнез­да, всё раз­гля­ды­вал.

— Чадо, чадо,  — бес­по­ко­и­лась мать,  — смот­ри  — че­бу­рах­нешь­ся!

— Чем, чем?  — спра­ши­вал Пудик.

— Да не чем, а упа­дешь на землю, кошка  — чик! и сло­па­ет!  — объ­яс­нял отец, уле­тая на охоту.

(По М. Горь­ко­му)

Во­ро­бьиш­ко  — не­боль­шая сказ­ка Мак­си­ма Горь­ко­го, ко­то­рая вы­зо­вет улыб­ку взрос­лых чи­та­те­лей и лю­бо­пыт­ство со­всем юных. В ней рас­ска­зы­ва­ет­ся о со­всем ма­лень­ком во­ро­бье Пу­ди­ке. Он сидит в гнез­де, ро­ди­те­ли кор­мят сво­е­го птен­чи­ка чер­вяч­ка­ми, а Пудик задаёт им де­сят­ки во­про­сов в ми­ну­ту. К чему од­на­ж­ды при­ведёт лю­бо­пыт­ство и са­мо­уве­рен­ность юного во­ро­бья, про­чти­те вме­сте с ре­бя­та­ми в этой сказ­ке. Она по­ка­жет не­ко­то­рым ма­лы­шам их порт­рет со сто­ро­ны и рас­ска­жет, на что спо­соб­на мать ради за­щи­ты сво­е­го ребёнка.

У во­ро­бьев со­всем так же, как у людей: взрос­лые во­ро­бьи и во­ро­бьи­хи  — пи­чуж­ки скуч­ные и обо всем го­во­рят, как в книж­ках на­пи­са­но, а мо­ло­дежь  — живет своим умом.

Жил-был жел­то­ро­тый во­ро­бей, звали его Пудик, а жил он над окош­ком бани, за верх­ним на­лич­ни­ком, в теп­лом гнез­де из пакли, мо­хо­ви­нок и дру­гих мяг­ких ма­те­ри­а­лов. Ле­тать он еще не про­бо­вал, но уже кры­лья­ми махал и всё вы­гля­ды­вал из гнез­да: хо­те­лось по­ско­рее узнать  — что такое божий мир и го­дит­ся ли он для него?

— Что, что?  — спра­ши­ва­ла его во­ро­бьи­ха-мама.

Он по­тря­хи­вал кры­лья­ми и, глядя на землю, чи­ри­кал:

— Че­ре­с­чур черна, че­ре­с­чур!

При­ле­тал па­па­ша, при­но­сил бу­ка­шек Пу­ди­ку и хва­стал­ся:

— Чив ли я?

Мама-во­ро­бьи­ха одоб­ря­ла его:

— Чив, чив!

А Пудик гло­тал бу­ка­шек и думал: «Чем чва­нят­ся  — чер­вя­ка с нож­ка­ми дали  — чудо!» И всё вы­со­вы­вал­ся из гнез­да, всё раз­гля­ды­вал.

— Чадо, чадо,  — бес­по­ко­и­лась мать,  — смот­ри  — че­бу­рах­нешь­ся!

— Чем, чем?  — спра­ши­вал Пудик.

— Да не чем, а упа­дешь на землю, кошка  — чик! и сло­па­ет!  — объ­яс­нял отец, уле­тая на охоту.

(По М. Горь­ко­му)

Во­ро­бьиш­ко  — не­боль­шая сказ­ка Мак­си­ма Горь­ко­го, ко­то­рая вы­зо­вет улыб­ку взрос­лых чи­та­те­лей и лю­бо­пыт­ство со­всем юных. В ней рас­ска­зы­ва­ет­ся о со­всем ма­лень­ком во­ро­бье Пу­ди­ке. Он сидит в гнез­де, ро­ди­те­ли кор­мят сво­е­го птен­чи­ка чер­вяч­ка­ми, а Пудик задаёт им де­сят­ки во­про­сов в ми­ну­ту. К чему од­на­ж­ды при­ведёт лю­бо­пыт­ство и са­мо­уве­рен­ность юного во­ро­бья, про­чти­те вме­сте с ре­бя­та­ми в этой сказ­ке. Она по­ка­жет не­ко­то­рым ма­лы­шам их порт­рет со сто­ро­ны и рас­ска­жет, на что спо­соб­на мать ради за­щи­ты сво­е­го ребёнка.

У во­ро­бьев со­всем так же, как у людей: взрос­лые во­ро­бьи и во­ро­бьи­хи  — пи­чуж­ки скуч­ные и обо всем го­во­рят, как в книж­ках на­пи­са­но, а мо­ло­дежь  — живет своим умом.

Жил-был жел­то­ро­тый во­ро­бей, звали его Пудик, а жил он над окош­ком бани, за верх­ним на­лич­ни­ком, в теп­лом гнез­де из пакли, мо­хо­ви­нок и дру­гих мяг­ких ма­те­ри­а­лов. Ле­тать он еще не про­бо­вал, но уже кры­лья­ми махал и всё вы­гля­ды­вал из гнез­да: хо­те­лось по­ско­рее узнать  — что такое божий мир и го­дит­ся ли он для него?

— Что, что?  — спра­ши­ва­ла его во­ро­бьи­ха-мама.

Он по­тря­хи­вал кры­лья­ми и, глядя на землю, чи­ри­кал:

— Че­ре­с­чур черна, че­ре­с­чур!

При­ле­тал па­па­ша, при­но­сил бу­ка­шек Пу­ди­ку и хва­стал­ся:

— Чив ли я?

Мама-во­ро­бьи­ха одоб­ря­ла его:

— Чив, чив!

А Пудик гло­тал бу­ка­шек и думал: «Чем чва­нят­ся  — чер­вя­ка с нож­ка­ми дали  — чудо!» И всё вы­со­вы­вал­ся из гнез­да, всё раз­гля­ды­вал.

— Чадо, чадо,  — бес­по­ко­и­лась мать,  — смот­ри  — че­бу­рах­нешь­ся!

— Чем, чем?  — спра­ши­вал Пудик.

— Да не чем, а упа­дешь на землю, кошка  — чик! и сло­па­ет!  — объ­яс­нял отец, уле­тая на охоту.

(По М. Горь­ко­му)

Во­ро­бьиш­ко  — не­боль­шая сказ­ка Мак­си­ма Горь­ко­го, ко­то­рая вы­зо­вет улыб­ку взрос­лых чи­та­те­лей и лю­бо­пыт­ство со­всем юных. В ней рас­ска­зы­ва­ет­ся о со­всем ма­лень­ком во­ро­бье Пу­ди­ке. Он сидит в гнез­де, ро­ди­те­ли кор­мят сво­е­го птен­чи­ка чер­вяч­ка­ми, а Пудик задаёт им де­сят­ки во­про­сов в ми­ну­ту. К чему од­на­ж­ды при­ведёт лю­бо­пыт­ство и са­мо­уве­рен­ность юного во­ро­бья, про­чти­те вме­сте с ре­бя­та­ми в этой сказ­ке. Она по­ка­жет не­ко­то­рым ма­лы­шам их порт­рет со сто­ро­ны и рас­ска­жет, на что спо­соб­на мать ради за­щи­ты сво­е­го ребёнка.

У во­ро­бьев со­всем так же, как у людей: взрос­лые во­ро­бьи и во­ро­бьи­хи  — пи­чуж­ки скуч­ные и обо всем го­во­рят, как в книж­ках на­пи­са­но, а мо­ло­дежь  — живет своим умом.

Жил-был жел­то­ро­тый во­ро­бей, звали его Пудик, а жил он над окош­ком бани, за верх­ним на­лич­ни­ком, в теп­лом гнез­де из пакли, мо­хо­ви­нок и дру­гих мяг­ких ма­те­ри­а­лов. Ле­тать он еще не про­бо­вал, но уже кры­лья­ми махал и всё вы­гля­ды­вал из гнез­да: хо­те­лось по­ско­рее узнать  — что такое божий мир и го­дит­ся ли он для него?

— Что, что?  — спра­ши­ва­ла его во­ро­бьи­ха-мама.

Он по­тря­хи­вал кры­лья­ми и, глядя на землю, чи­ри­кал:

— Че­ре­с­чур черна, че­ре­с­чур!

При­ле­тал па­па­ша, при­но­сил бу­ка­шек Пу­ди­ку и хва­стал­ся:

— Чив ли я?

Мама-во­ро­бьи­ха одоб­ря­ла его:

— Чив, чив!

А Пудик гло­тал бу­ка­шек и думал: «Чем чва­нят­ся  — чер­вя­ка с нож­ка­ми дали  — чудо!» И всё вы­со­вы­вал­ся из гнез­да, всё раз­гля­ды­вал.

— Чадо, чадо,  — бес­по­ко­и­лась мать,  — смот­ри  — че­бу­рах­нешь­ся!

— Чем, чем?  — спра­ши­вал Пудик.

— Да не чем, а упа­дешь на землю, кошка  — чик! и сло­па­ет!  — объ­яс­нял отец, уле­тая на охоту.

(По М. Горь­ко­му)