Рас­смот­ри порт­ре­ты рус­ских пи­са­те­лей.

Рас­смот­ри порт­ре­ты рус­ских пи­са­те­лей.

1 мая 1924 года в селе Ов­сян­ка, что на бе­ре­гу Ени­сея, в семье Петра Пав­ло­ви­ча и Лидии Ильи­нич­ны Аста­фье­вых ро­дил­ся сын Вик­тор.

В семь лет маль­чик по­те­рял мать За­ступ­ни­цей и кор­ми­ли­цей маль­чи­ка ста­но­вит­ся его ба­буш­ка  — Ека­те­ри­на Пет­ров­на.

В 1936 году маль­чик попал в ин­тер­нат. «Са­мо­сто­я­тель­ную жизнь я начал сразу, безо вся­кой под­го­тов­ки»,  — на­пи­шет он впо­след­ствии.

Когда на­ча­лась война, Вик­тор Пет­ро­вич доб­ро­воль­цем ухо­дит в армию, а вес­ной 1943 года по­па­да­ет на фронт. Его фрон­то­вая био­гра­фия от­ме­че­на ор­де­на­ми и ме­да­ля­ми. Не­сколь­ко раз он был тя­же­ло ранен.

Скрип пом­нит, как по­явил­ся в норке вожак Белое брюш­ко. Вме­сто того чтобы дать ему мошку или ка­пель­ку, он ухва­тил Скри­па за ши­во­рот и по­во­лок из норки. Скрип упи­рал­ся, пищал. Белое брюш­ко не об­ра­щал вни­ма­ния на писк Скри­па, под­та­щил его к устью норки и вы­толк­нул на­ру­жу. Ну что было де­лать Скри­пу! Не па­дать же! Он рас­то­пы­рил кры­лья и… по­ле­тел! И тут на него на­бро­си­лись все стри­жи, ста­рые и мо­ло­дые. Все-все! И по­гна­ли его от норки всей стаей нав­стре­чу ветру, нав­стре­чу осле­пи­тель­но­му солн­цу.

— Скрип! Скрип!  — ис­пу­ган­но за­кри­чал стри­жо­нок, за­хлеб­нув­шись вет­ром, и уви­дел под собою воду.  — Скрип! Скрип! «А если я упаду?»  — с ужа­сом по­ду­мал он. Но стри­жи не да­ва­ли ему упасть. Они го­ня­ли его кру­га­ми над водой, над бе­ре­гом, над лесом.

Потом крики стри­жей оста­лись по­за­ди. Свист кры­льев и гомон пти­чий угас­ли. И тут стри­жо­нок Скрип с удив­ле­ни­ем уви­дел, что он уже сам, один, ле­та­ет над рекой! И от этого сде­ла­лось так ра­дост­но, что он взмыл вы­со­ко-вы­со­ко и крик­нул от­ту­да солн­цу, реке, всему миру: «Скрип!»  — и за­кру­жил­ся, за­кру­жил­ся над рекой, над бе­ре­гом, над лесом.

(По В. Аста­фье­ву)

1 мая 1924 года в селе Ов­сян­ка, что на бе­ре­гу Ени­сея, в семье Петра Пав­ло­ви­ча и Лидии Ильи­нич­ны Аста­фье­вых ро­дил­ся сын Вик­тор.

В семь лет маль­чик по­те­рял мать За­ступ­ни­цей и кор­ми­ли­цей маль­чи­ка ста­но­вит­ся его ба­буш­ка  — Ека­те­ри­на Пет­ров­на.

В 1936 году маль­чик попал в ин­тер­нат. «Са­мо­сто­я­тель­ную жизнь я начал сразу, безо вся­кой под­го­тов­ки»,  — на­пи­шет он впо­след­ствии.

Когда на­ча­лась война, Вик­тор Пет­ро­вич доб­ро­воль­цем ухо­дит в армию, а вес­ной 1943 года по­па­да­ет на фронт. Его фрон­то­вая био­гра­фия от­ме­че­на ор­де­на­ми и ме­да­ля­ми. Не­сколь­ко раз он был тя­же­ло ранен.

Скрип пом­нит, как по­явил­ся в норке вожак Белое брюш­ко. Вме­сто того чтобы дать ему мошку или ка­пель­ку, он ухва­тил Скри­па за ши­во­рот и по­во­лок из норки. Скрип упи­рал­ся, пищал. Белое брюш­ко не об­ра­щал вни­ма­ния на писк Скри­па, под­та­щил его к устью норки и вы­толк­нул на­ру­жу. Ну что было де­лать Скри­пу! Не па­дать же! Он рас­то­пы­рил кры­лья и… по­ле­тел! И тут на него на­бро­си­лись все стри­жи, ста­рые и мо­ло­дые. Все-все! И по­гна­ли его от норки всей стаей нав­стре­чу ветру, нав­стре­чу осле­пи­тель­но­му солн­цу.

— Скрип! Скрип!  — ис­пу­ган­но за­кри­чал стри­жо­нок, за­хлеб­нув­шись вет­ром, и уви­дел под собою воду.  — Скрип! Скрип! «А если я упаду?»  — с ужа­сом по­ду­мал он. Но стри­жи не да­ва­ли ему упасть. Они го­ня­ли его кру­га­ми над водой, над бе­ре­гом, над лесом.

Потом крики стри­жей оста­лись по­за­ди. Свист кры­льев и гомон пти­чий угас­ли. И тут стри­жо­нок Скрип с удив­ле­ни­ем уви­дел, что он уже сам, один, ле­та­ет над рекой! И от этого сде­ла­лось так ра­дост­но, что он взмыл вы­со­ко-вы­со­ко и крик­нул от­ту­да солн­цу, реке, всему миру: «Скрип!»  — и за­кру­жил­ся, за­кру­жил­ся над рекой, над бе­ре­гом, над лесом.

(По В. Аста­фье­ву)

1 мая 1924 года в селе Ов­сян­ка, что на бе­ре­гу Ени­сея, в семье Петра Пав­ло­ви­ча и Лидии Ильи­нич­ны Аста­фье­вых ро­дил­ся сын Вик­тор.

В семь лет маль­чик по­те­рял мать За­ступ­ни­цей и кор­ми­ли­цей маль­чи­ка ста­но­вит­ся его ба­буш­ка  — Ека­те­ри­на Пет­ров­на.

В 1936 году маль­чик попал в ин­тер­нат. «Са­мо­сто­я­тель­ную жизнь я начал сразу, безо вся­кой под­го­тов­ки»,  — на­пи­шет он впо­след­ствии.

Когда на­ча­лась война, Вик­тор Пет­ро­вич доб­ро­воль­цем ухо­дит в армию, а вес­ной 1943 года по­па­да­ет на фронт. Его фрон­то­вая био­гра­фия от­ме­че­на ор­де­на­ми и ме­да­ля­ми. Не­сколь­ко раз он был тя­же­ло ранен.

Скрип пом­нит, как по­явил­ся в норке вожак Белое брюш­ко. Вме­сто того чтобы дать ему мошку или ка­пель­ку, он ухва­тил Скри­па за ши­во­рот и по­во­лок из норки. Скрип упи­рал­ся, пищал. Белое брюш­ко не об­ра­щал вни­ма­ния на писк Скри­па, под­та­щил его к устью норки и вы­толк­нул на­ру­жу. Ну что было де­лать Скри­пу! Не па­дать же! Он рас­то­пы­рил кры­лья и… по­ле­тел! И тут на него на­бро­си­лись все стри­жи, ста­рые и мо­ло­дые. Все-все! И по­гна­ли его от норки всей стаей нав­стре­чу ветру, нав­стре­чу осле­пи­тель­но­му солн­цу.

— Скрип! Скрип!  — ис­пу­ган­но за­кри­чал стри­жо­нок, за­хлеб­нув­шись вет­ром, и уви­дел под собою воду.  — Скрип! Скрип! «А если я упаду?»  — с ужа­сом по­ду­мал он. Но стри­жи не да­ва­ли ему упасть. Они го­ня­ли его кру­га­ми над водой, над бе­ре­гом, над лесом.

Потом крики стри­жей оста­лись по­за­ди. Свист кры­льев и гомон пти­чий угас­ли. И тут стри­жо­нок Скрип с удив­ле­ни­ем уви­дел, что он уже сам, один, ле­та­ет над рекой! И от этого сде­ла­лось так ра­дост­но, что он взмыл вы­со­ко-вы­со­ко и крик­нул от­ту­да солн­цу, реке, всему миру: «Скрип!»  — и за­кру­жил­ся, за­кру­жил­ся над рекой, над бе­ре­гом, над лесом.

(По В. Аста­фье­ву)

1 мая 1924 года в селе Ов­сян­ка, что на бе­ре­гу Ени­сея, в семье Петра Пав­ло­ви­ча и Лидии Ильи­нич­ны Аста­фье­вых ро­дил­ся сын Вик­тор.

В семь лет маль­чик по­те­рял мать За­ступ­ни­цей и кор­ми­ли­цей маль­чи­ка ста­но­вит­ся его ба­буш­ка  — Ека­те­ри­на Пет­ров­на.

В 1936 году маль­чик попал в ин­тер­нат. «Са­мо­сто­я­тель­ную жизнь я начал сразу, безо вся­кой под­го­тов­ки»,  — на­пи­шет он впо­след­ствии.

Когда на­ча­лась война, Вик­тор Пет­ро­вич доб­ро­воль­цем ухо­дит в армию, а вес­ной 1943 года по­па­да­ет на фронт. Его фрон­то­вая био­гра­фия от­ме­че­на ор­де­на­ми и ме­да­ля­ми. Не­сколь­ко раз он был тя­же­ло ранен.

Скрип пом­нит, как по­явил­ся в норке вожак Белое брюш­ко. Вме­сто того чтобы дать ему мошку или ка­пель­ку, он ухва­тил Скри­па за ши­во­рот и по­во­лок из норки. Скрип упи­рал­ся, пищал. Белое брюш­ко не об­ра­щал вни­ма­ния на писк Скри­па, под­та­щил его к устью норки и вы­толк­нул на­ру­жу. Ну что было де­лать Скри­пу! Не па­дать же! Он рас­то­пы­рил кры­лья и… по­ле­тел! И тут на него на­бро­си­лись все стри­жи, ста­рые и мо­ло­дые. Все-все! И по­гна­ли его от норки всей стаей нав­стре­чу ветру, нав­стре­чу осле­пи­тель­но­му солн­цу.

— Скрип! Скрип!  — ис­пу­ган­но за­кри­чал стри­жо­нок, за­хлеб­нув­шись вет­ром, и уви­дел под собою воду.  — Скрип! Скрип! «А если я упаду?»  — с ужа­сом по­ду­мал он. Но стри­жи не да­ва­ли ему упасть. Они го­ня­ли его кру­га­ми над водой, над бе­ре­гом, над лесом.

Потом крики стри­жей оста­лись по­за­ди. Свист кры­льев и гомон пти­чий угас­ли. И тут стри­жо­нок Скрип с удив­ле­ни­ем уви­дел, что он уже сам, один, ле­та­ет над рекой! И от этого сде­ла­лось так ра­дост­но, что он взмыл вы­со­ко-вы­со­ко и крик­нул от­ту­да солн­цу, реке, всему миру: «Скрип!»  — и за­кру­жил­ся, за­кру­жил­ся над рекой, над бе­ре­гом, над лесом.

(По В. Аста­фье­ву)

1 мая 1924 года в селе Ов­сян­ка, что на бе­ре­гу Ени­сея, в семье Петра Пав­ло­ви­ча и Лидии Ильи­нич­ны Аста­фье­вых ро­дил­ся сын Вик­тор.

В семь лет маль­чик по­те­рял мать За­ступ­ни­цей и кор­ми­ли­цей маль­чи­ка ста­но­вит­ся его ба­буш­ка  — Ека­те­ри­на Пет­ров­на.

В 1936 году маль­чик попал в ин­тер­нат. «Са­мо­сто­я­тель­ную жизнь я начал сразу, безо вся­кой под­го­тов­ки»,  — на­пи­шет он впо­след­ствии.

Когда на­ча­лась война, Вик­тор Пет­ро­вич доб­ро­воль­цем ухо­дит в армию, а вес­ной 1943 года по­па­да­ет на фронт. Его фрон­то­вая био­гра­фия от­ме­че­на ор­де­на­ми и ме­да­ля­ми. Не­сколь­ко раз он был тя­же­ло ранен.

Скрип пом­нит, как по­явил­ся в норке вожак Белое брюш­ко. Вме­сто того чтобы дать ему мошку или ка­пель­ку, он ухва­тил Скри­па за ши­во­рот и по­во­лок из норки. Скрип упи­рал­ся, пищал. Белое брюш­ко не об­ра­щал вни­ма­ния на писк Скри­па, под­та­щил его к устью норки и вы­толк­нул на­ру­жу. Ну что было де­лать Скри­пу! Не па­дать же! Он рас­то­пы­рил кры­лья и… по­ле­тел! И тут на него на­бро­си­лись все стри­жи, ста­рые и мо­ло­дые. Все-все! И по­гна­ли его от норки всей стаей нав­стре­чу ветру, нав­стре­чу осле­пи­тель­но­му солн­цу.

— Скрип! Скрип!  — ис­пу­ган­но за­кри­чал стри­жо­нок, за­хлеб­нув­шись вет­ром, и уви­дел под собою воду.  — Скрип! Скрип! «А если я упаду?»  — с ужа­сом по­ду­мал он. Но стри­жи не да­ва­ли ему упасть. Они го­ня­ли его кру­га­ми над водой, над бе­ре­гом, над лесом.

Потом крики стри­жей оста­лись по­за­ди. Свист кры­льев и гомон пти­чий угас­ли. И тут стри­жо­нок Скрип с удив­ле­ни­ем уви­дел, что он уже сам, один, ле­та­ет над рекой! И от этого сде­ла­лось так ра­дост­но, что он взмыл вы­со­ко-вы­со­ко и крик­нул от­ту­да солн­цу, реке, всему миру: «Скрип!»  — и за­кру­жил­ся, за­кру­жил­ся над рекой, над бе­ре­гом, над лесом.

(По В. Аста­фье­ву)

1 мая 1924 года в селе Ов­сян­ка, что на бе­ре­гу Ени­сея, в семье Петра Пав­ло­ви­ча и Лидии Ильи­нич­ны Аста­фье­вых ро­дил­ся сын Вик­тор.

В семь лет маль­чик по­те­рял мать За­ступ­ни­цей и кор­ми­ли­цей маль­чи­ка ста­но­вит­ся его ба­буш­ка  — Ека­те­ри­на Пет­ров­на.

В 1936 году маль­чик попал в ин­тер­нат. «Са­мо­сто­я­тель­ную жизнь я начал сразу, безо вся­кой под­го­тов­ки»,  — на­пи­шет он впо­след­ствии.

Когда на­ча­лась война, Вик­тор Пет­ро­вич доб­ро­воль­цем ухо­дит в армию, а вес­ной 1943 года по­па­да­ет на фронт. Его фрон­то­вая био­гра­фия от­ме­че­на ор­де­на­ми и ме­да­ля­ми. Не­сколь­ко раз он был тя­же­ло ранен.

Скрип пом­нит, как по­явил­ся в норке вожак Белое брюш­ко. Вме­сто того чтобы дать ему мошку или ка­пель­ку, он ухва­тил Скри­па за ши­во­рот и по­во­лок из норки. Скрип упи­рал­ся, пищал. Белое брюш­ко не об­ра­щал вни­ма­ния на писк Скри­па, под­та­щил его к устью норки и вы­толк­нул на­ру­жу. Ну что было де­лать Скри­пу! Не па­дать же! Он рас­то­пы­рил кры­лья и… по­ле­тел! И тут на него на­бро­си­лись все стри­жи, ста­рые и мо­ло­дые. Все-все! И по­гна­ли его от норки всей стаей нав­стре­чу ветру, нав­стре­чу осле­пи­тель­но­му солн­цу.

— Скрип! Скрип!  — ис­пу­ган­но за­кри­чал стри­жо­нок, за­хлеб­нув­шись вет­ром, и уви­дел под собою воду.  — Скрип! Скрип! «А если я упаду?»  — с ужа­сом по­ду­мал он. Но стри­жи не да­ва­ли ему упасть. Они го­ня­ли его кру­га­ми над водой, над бе­ре­гом, над лесом.

Потом крики стри­жей оста­лись по­за­ди. Свист кры­льев и гомон пти­чий угас­ли. И тут стри­жо­нок Скрип с удив­ле­ни­ем уви­дел, что он уже сам, один, ле­та­ет над рекой! И от этого сде­ла­лось так ра­дост­но, что он взмыл вы­со­ко-вы­со­ко и крик­нул от­ту­да солн­цу, реке, всему миру: «Скрип!»  — и за­кру­жил­ся, за­кру­жил­ся над рекой, над бе­ре­гом, над лесом.

(По В. Аста­фье­ву)

1 мая 1924 года в селе Ов­сян­ка, что на бе­ре­гу Ени­сея, в семье Петра Пав­ло­ви­ча и Лидии Ильи­нич­ны Аста­фье­вых ро­дил­ся сын Вик­тор.

В семь лет маль­чик по­те­рял мать За­ступ­ни­цей и кор­ми­ли­цей маль­чи­ка ста­но­вит­ся его ба­буш­ка  — Ека­те­ри­на Пет­ров­на.

В 1936 году маль­чик попал в ин­тер­нат. «Са­мо­сто­я­тель­ную жизнь я начал сразу, безо вся­кой под­го­тов­ки»,  — на­пи­шет он впо­след­ствии.

Когда на­ча­лась война, Вик­тор Пет­ро­вич доб­ро­воль­цем ухо­дит в армию, а вес­ной 1943 года по­па­да­ет на фронт. Его фрон­то­вая био­гра­фия от­ме­че­на ор­де­на­ми и ме­да­ля­ми. Не­сколь­ко раз он был тя­же­ло ранен.

Скрип пом­нит, как по­явил­ся в норке вожак Белое брюш­ко. Вме­сто того чтобы дать ему мошку или ка­пель­ку, он ухва­тил Скри­па за ши­во­рот и по­во­лок из норки. Скрип упи­рал­ся, пищал. Белое брюш­ко не об­ра­щал вни­ма­ния на писк Скри­па, под­та­щил его к устью норки и вы­толк­нул на­ру­жу. Ну что было де­лать Скри­пу! Не па­дать же! Он рас­то­пы­рил кры­лья и… по­ле­тел! И тут на него на­бро­си­лись все стри­жи, ста­рые и мо­ло­дые. Все-все! И по­гна­ли его от норки всей стаей нав­стре­чу ветру, нав­стре­чу осле­пи­тель­но­му солн­цу.

— Скрип! Скрип!  — ис­пу­ган­но за­кри­чал стри­жо­нок, за­хлеб­нув­шись вет­ром, и уви­дел под собою воду.  — Скрип! Скрип! «А если я упаду?»  — с ужа­сом по­ду­мал он. Но стри­жи не да­ва­ли ему упасть. Они го­ня­ли его кру­га­ми над водой, над бе­ре­гом, над лесом.

Потом крики стри­жей оста­лись по­за­ди. Свист кры­льев и гомон пти­чий угас­ли. И тут стри­жо­нок Скрип с удив­ле­ни­ем уви­дел, что он уже сам, один, ле­та­ет над рекой! И от этого сде­ла­лось так ра­дост­но, что он взмыл вы­со­ко-вы­со­ко и крик­нул от­ту­да солн­цу, реке, всему миру: «Скрип!»  — и за­кру­жил­ся, за­кру­жил­ся над рекой, над бе­ре­гом, над лесом.

(По В. Аста­фье­ву)