Кон­стан­ти­на Ге­ор­ги­е­ви­ча Па­у­стов­ско­го при­ня­то счи­тать ве­ли­ко­леп­ным ма­сте­ром опи­са­ния при­ро­ды. В дет­стве Па­у­стов­ско­го увле­ка­ли мечты о даль­них стра­нах. Он очень увле­кал­ся гео­гра­фи­ей, по­дол­гу рас­смат­ри­вал гео­гра­фи­че­ские карты, вы­ис­ки­вая на них места, где бы ему хо­те­лось по­бы­вать. Лю­би­мым пред­ме­том была гео­гра­фия. Не­уди­ви­тель­но, что, по­взрос­лев, Па­у­стов­ский сам стал не­уто­ми­мым «стран­ни­ком земли», много пу­те­ше­ство­вал.

Кон­стан­тин Па­у­стов­ский писал рас­ска­зы и сказ­ки о при­ро­де и жи­вот­ных. Эти тро­га­тель­ные про­из­ве­де­ния от­ли­ча­лись осо­бен­ной доб­ро­той, сер­деч­ной от­зыв­чи­во­стью; они сразу при­влек­ли вни­ма­ние и взрос­лых, и детей.

Сто­я­ла осень. У нас на сто­ян­ке горел костёр. Мы жгли его весь день и ночь, чтобы от­го­нять вол­ков.

Од­на­ж­ды ве­че­ром в траве у ко­ст­ра начал сер­ди­то со­петь какой-то зверь. Кар­тош­ка жа­ри­лась на ско­во­ро­де, от неё шёл ост­рый вкус­ный запах, и зверь, оче­вид­но, при­бе­жал на этот запах.

С нами был ма­лень­кий маль­чик. Маль­чик пер­вый услы­шал фыр­ка­нье зверя.

Из за­ро­с­лей вылез ма­лень­кий бар­сук и сде­лал шаг к кар­тош­ке. Мне хо­те­лось крик­нуть зверь­ку, что он обожжётся, но я опоз­дал  — бар­сук прыг­нул к ско­во­род­ке и сунул в неё нос...

Бар­сук взвизг­нул и с от­ча­ян­ным во­плем бро­сил­ся об­рат­но в траву. Он бежал и го­ло­сил на весь лес. На озере и в лесу на­ча­лось смя­те­ние. Без вре­ме­ни за­ора­ли ис­пу­ган­ные ля­гуш­ки, вспо­ло­ши­лись птицы.

Утром маль­чик рас­ска­зал, что он сам толь­ко что видел, как бар­сук лечит свой обожжённый нос. Мы осто­рож­но про­бра­лись в чащу, и я уви­дел гни­лой сос­но­вый пень.

Около пня, спи­ной к нам, стоял бар­сук. Он рас­ко­вы­рял пень и за­су­нул в се­ре­ди­ну пня, в мок­рую и хо­лод­ную труху, обожжённый нос.

Через год я встре­тил на бе­ре­гах этого же озера бар­су­ка со шра­мом на носу. Я по­ма­хал ему рукой, но он сер­ди­то чих­нул и спря­тал­ся в за­рос­лях брус­ни­ки.

(По К. Г. Па­у­стов­ско­му)