Рас­смот­ри порт­ре­ты рус­ских по­этов.

Рас­смот­ри порт­ре­ты рус­ских по­этов.

Твор­че­ство Ми­ха­и­ла Ми­хай­ло­ви­ча При­шви­на оди­на­ко­во при­вле­ка­ет и взрос­лых, и детей. Он за­ме­ча­тель­но сфор­му­ли­ро­вал то, что каж­дый пи­са­тель дол­жен пом­нить все­гда: надо «пи­сать для взрос­лых так, чтобы детям было по­нят­но», а «для детей так, чтоб взрос­лым было ин­те­рес­но».

Жизнь пи­са­те­ля на­по­ми­на­ет жизнь ка­ко­го-то учёного-био­ло­га или гео­гра­фа-есте­ство­ис­пы­та­те­ля. В своих рас­ска­зах о при­ро­де он так точно и до­сто­вер­но опи­сы­вал ше­лест ли­стьев, жур­ча­ние ручья, лес­ные за­па­хи, что чи­та­тель не­воль­но пе­ре­но­сит­ся в своём во­об­ра­же­нии туда, где по­бы­вал автор, на­чи­на­ет ощу­щать всю кра­со­ту лес­но­го мира.

Ма­лень­кая дикая уточ­ка чирок-сви­сту­нок ре­ши­лась пе­ре­ве­сти своих утят из лесу, в обход де­рев­ни, в озеро на сво­бо­ду. Вес­ной это озеро да­ле­ко раз­ли­ва­лось, и проч­ное место для гнез­да можно было найти толь­ко вер­сты за три, на вы­со­кой кочке, в бо­лот­ном лесу. А когда вода спала, при­ш­лось все три вер­сты пу­те­ше­ство­вать к озеру.

В ме­стах, от­кры­тых для глаз че­ло­ве­ка, ли­си­цы и яст­ре­ба, мать шла по­за­ди, чтобы не вы­пус­кать утят ни на ми­ну­ту из виду. И около де­ре­вен­ской куз­ни­цы, при пе­ре­хо­де через до­ро­гу, она пу­сти­ла их вперёд. Тут их уви­де­ли ре­бя­та и за­швы­ря­ли шап­ка­ми. Всё время, пока они ло­ви­ли утят, мать бе­га­ла за ними с рас­кры­тым клю­вом или перелёты­ва­ла в раз­ные сто­ро­ны на не­сколь­ко шагов в ве­ли­чай­шем вол­не­нии. Ре­бя­та толь­ко было со­бра­лись за­ки­дать шап­ка­ми мать и пой­мать её, как утят, но тут я подошёл.

— Что вы бу­де­те де­лать с утя­та­ми?  — стро­го спро­сил я ребят.

Они стру­си­ли и от­ве­ти­ли:

— Пу­стим.

— Зачем вам надо было их ло­вить? Где те­перь мать?

— А вон сидит!  — хором от­ве­ти­ли ре­бя­та.

И ука­за­ли мне на близ­кий хол­мик поля, где уточ­ка си­де­ла с рас­кры­тым от вол­не­ния ртом.

— Живо,  — при­ка­зал я ре­бя­там,  — идите и воз­вра­ти­те ей всех утят!

Мать от­ле­те­ла не­мно­го и, когда ре­бя­та ушли, бро­си­лась спа­сать своих сы­но­вей и до­че­рей. Семья про­дол­жа­ла своё пу­те­ше­ствие к озеру.

— Счаст­ли­вый путь, утята!

(По М. М. При­шви­ну)

Твор­че­ство Ми­ха­и­ла Ми­хай­ло­ви­ча При­шви­на оди­на­ко­во при­вле­ка­ет и взрос­лых, и детей. Он за­ме­ча­тель­но сфор­му­ли­ро­вал то, что каж­дый пи­са­тель дол­жен пом­нить все­гда: надо «пи­сать для взрос­лых так, чтобы детям было по­нят­но», а «для детей так, чтоб взрос­лым было ин­те­рес­но».

Жизнь пи­са­те­ля на­по­ми­на­ет жизнь ка­ко­го-то учёного-био­ло­га или гео­гра­фа-есте­ство­ис­пы­та­те­ля. В своих рас­ска­зах о при­ро­де он так точно и до­сто­вер­но опи­сы­вал ше­лест ли­стьев, жур­ча­ние ручья, лес­ные за­па­хи, что чи­та­тель не­воль­но пе­ре­но­сит­ся в своём во­об­ра­же­нии туда, где по­бы­вал автор, на­чи­на­ет ощу­щать всю кра­со­ту лес­но­го мира.

Ма­лень­кая дикая уточ­ка чирок-сви­сту­нок ре­ши­лась пе­ре­ве­сти своих утят из лесу, в обход де­рев­ни, в озеро на сво­бо­ду. Вес­ной это озеро да­ле­ко раз­ли­ва­лось, и проч­ное место для гнез­да можно было найти толь­ко вер­сты за три, на вы­со­кой кочке, в бо­лот­ном лесу. А когда вода спала, при­ш­лось все три вер­сты пу­те­ше­ство­вать к озеру.

В ме­стах, от­кры­тых для глаз че­ло­ве­ка, ли­си­цы и яст­ре­ба, мать шла по­за­ди, чтобы не вы­пус­кать утят ни на ми­ну­ту из виду. И около де­ре­вен­ской куз­ни­цы, при пе­ре­хо­де через до­ро­гу, она пу­сти­ла их вперёд. Тут их уви­де­ли ре­бя­та и за­швы­ря­ли шап­ка­ми. Всё время, пока они ло­ви­ли утят, мать бе­га­ла за ними с рас­кры­тым клю­вом или перелёты­ва­ла в раз­ные сто­ро­ны на не­сколь­ко шагов в ве­ли­чай­шем вол­не­нии. Ре­бя­та толь­ко было со­бра­лись за­ки­дать шап­ка­ми мать и пой­мать её, как утят, но тут я подошёл.

— Что вы бу­де­те де­лать с утя­та­ми?  — стро­го спро­сил я ребят.

Они стру­си­ли и от­ве­ти­ли:

— Пу­стим.

— Зачем вам надо было их ло­вить? Где те­перь мать?

— А вон сидит!  — хором от­ве­ти­ли ре­бя­та.

И ука­за­ли мне на близ­кий хол­мик поля, где уточ­ка си­де­ла с рас­кры­тым от вол­не­ния ртом.

— Живо,  — при­ка­зал я ре­бя­там,  — идите и воз­вра­ти­те ей всех утят!

Мать от­ле­те­ла не­мно­го и, когда ре­бя­та ушли, бро­си­лась спа­сать своих сы­но­вей и до­че­рей. Семья про­дол­жа­ла своё пу­те­ше­ствие к озеру.

— Счаст­ли­вый путь, утята!

(По М. М. При­шви­ну)

Твор­че­ство Ми­ха­и­ла Ми­хай­ло­ви­ча При­шви­на оди­на­ко­во при­вле­ка­ет и взрос­лых, и детей. Он за­ме­ча­тель­но сфор­му­ли­ро­вал то, что каж­дый пи­са­тель дол­жен пом­нить все­гда: надо «пи­сать для взрос­лых так, чтобы детям было по­нят­но», а «для детей так, чтоб взрос­лым было ин­те­рес­но».

Жизнь пи­са­те­ля на­по­ми­на­ет жизнь ка­ко­го-то учёного-био­ло­га или гео­гра­фа-есте­ство­ис­пы­та­те­ля. В своих рас­ска­зах о при­ро­де он так точно и до­сто­вер­но опи­сы­вал ше­лест ли­стьев, жур­ча­ние ручья, лес­ные за­па­хи, что чи­та­тель не­воль­но пе­ре­но­сит­ся в своём во­об­ра­же­нии туда, где по­бы­вал автор, на­чи­на­ет ощу­щать всю кра­со­ту лес­но­го мира.

Ма­лень­кая дикая уточ­ка чирок-сви­сту­нок ре­ши­лась пе­ре­ве­сти своих утят из лесу, в обход де­рев­ни, в озеро на сво­бо­ду. Вес­ной это озеро да­ле­ко раз­ли­ва­лось, и проч­ное место для гнез­да можно было найти толь­ко вер­сты за три, на вы­со­кой кочке, в бо­лот­ном лесу. А когда вода спала, при­ш­лось все три вер­сты пу­те­ше­ство­вать к озеру.

В ме­стах, от­кры­тых для глаз че­ло­ве­ка, ли­си­цы и яст­ре­ба, мать шла по­за­ди, чтобы не вы­пус­кать утят ни на ми­ну­ту из виду. И около де­ре­вен­ской куз­ни­цы, при пе­ре­хо­де через до­ро­гу, она пу­сти­ла их вперёд. Тут их уви­де­ли ре­бя­та и за­швы­ря­ли шап­ка­ми. Всё время, пока они ло­ви­ли утят, мать бе­га­ла за ними с рас­кры­тым клю­вом или перелёты­ва­ла в раз­ные сто­ро­ны на не­сколь­ко шагов в ве­ли­чай­шем вол­не­нии. Ре­бя­та толь­ко было со­бра­лись за­ки­дать шап­ка­ми мать и пой­мать её, как утят, но тут я подошёл.

— Что вы бу­де­те де­лать с утя­та­ми?  — стро­го спро­сил я ребят.

Они стру­си­ли и от­ве­ти­ли:

— Пу­стим.

— Зачем вам надо было их ло­вить? Где те­перь мать?

— А вон сидит!  — хором от­ве­ти­ли ре­бя­та.

И ука­за­ли мне на близ­кий хол­мик поля, где уточ­ка си­де­ла с рас­кры­тым от вол­не­ния ртом.

— Живо,  — при­ка­зал я ре­бя­там,  — идите и воз­вра­ти­те ей всех утят!

Мать от­ле­те­ла не­мно­го и, когда ре­бя­та ушли, бро­си­лась спа­сать своих сы­но­вей и до­че­рей. Семья про­дол­жа­ла своё пу­те­ше­ствие к озеру.

— Счаст­ли­вый путь, утята!

(По М. М. При­шви­ну)

Твор­че­ство Ми­ха­и­ла Ми­хай­ло­ви­ча При­шви­на оди­на­ко­во при­вле­ка­ет и взрос­лых, и детей. Он за­ме­ча­тель­но сфор­му­ли­ро­вал то, что каж­дый пи­са­тель дол­жен пом­нить все­гда: надо «пи­сать для взрос­лых так, чтобы детям было по­нят­но», а «для детей так, чтоб взрос­лым было ин­те­рес­но».

Жизнь пи­са­те­ля на­по­ми­на­ет жизнь ка­ко­го-то учёного-био­ло­га или гео­гра­фа-есте­ство­ис­пы­та­те­ля. В своих рас­ска­зах о при­ро­де он так точно и до­сто­вер­но опи­сы­вал ше­лест ли­стьев, жур­ча­ние ручья, лес­ные за­па­хи, что чи­та­тель не­воль­но пе­ре­но­сит­ся в своём во­об­ра­же­нии туда, где по­бы­вал автор, на­чи­на­ет ощу­щать всю кра­со­ту лес­но­го мира.

Ма­лень­кая дикая уточ­ка чирок-сви­сту­нок ре­ши­лась пе­ре­ве­сти своих утят из лесу, в обход де­рев­ни, в озеро на сво­бо­ду. Вес­ной это озеро да­ле­ко раз­ли­ва­лось, и проч­ное место для гнез­да можно было найти толь­ко вер­сты за три, на вы­со­кой кочке, в бо­лот­ном лесу. А когда вода спала, при­ш­лось все три вер­сты пу­те­ше­ство­вать к озеру.

В ме­стах, от­кры­тых для глаз че­ло­ве­ка, ли­си­цы и яст­ре­ба, мать шла по­за­ди, чтобы не вы­пус­кать утят ни на ми­ну­ту из виду. И около де­ре­вен­ской куз­ни­цы, при пе­ре­хо­де через до­ро­гу, она пу­сти­ла их вперёд. Тут их уви­де­ли ре­бя­та и за­швы­ря­ли шап­ка­ми. Всё время, пока они ло­ви­ли утят, мать бе­га­ла за ними с рас­кры­тым клю­вом или перелёты­ва­ла в раз­ные сто­ро­ны на не­сколь­ко шагов в ве­ли­чай­шем вол­не­нии. Ре­бя­та толь­ко было со­бра­лись за­ки­дать шап­ка­ми мать и пой­мать её, как утят, но тут я подошёл.

— Что вы бу­де­те де­лать с утя­та­ми?  — стро­го спро­сил я ребят.

Они стру­си­ли и от­ве­ти­ли:

— Пу­стим.

— Зачем вам надо было их ло­вить? Где те­перь мать?

— А вон сидит!  — хором от­ве­ти­ли ре­бя­та.

И ука­за­ли мне на близ­кий хол­мик поля, где уточ­ка си­де­ла с рас­кры­тым от вол­не­ния ртом.

— Живо,  — при­ка­зал я ре­бя­там,  — идите и воз­вра­ти­те ей всех утят!

Мать от­ле­те­ла не­мно­го и, когда ре­бя­та ушли, бро­си­лась спа­сать своих сы­но­вей и до­че­рей. Семья про­дол­жа­ла своё пу­те­ше­ствие к озеру.

— Счаст­ли­вый путь, утята!

(По М. М. При­шви­ну)

Твор­че­ство Ми­ха­и­ла Ми­хай­ло­ви­ча При­шви­на оди­на­ко­во при­вле­ка­ет и взрос­лых, и детей. Он за­ме­ча­тель­но сфор­му­ли­ро­вал то, что каж­дый пи­са­тель дол­жен пом­нить все­гда: надо «пи­сать для взрос­лых так, чтобы детям было по­нят­но», а «для детей так, чтоб взрос­лым было ин­те­рес­но».

Жизнь пи­са­те­ля на­по­ми­на­ет жизнь ка­ко­го-то учёного-био­ло­га или гео­гра­фа-есте­ство­ис­пы­та­те­ля. В своих рас­ска­зах о при­ро­де он так точно и до­сто­вер­но опи­сы­вал ше­лест ли­стьев, жур­ча­ние ручья, лес­ные за­па­хи, что чи­та­тель не­воль­но пе­ре­но­сит­ся в своём во­об­ра­же­нии туда, где по­бы­вал автор, на­чи­на­ет ощу­щать всю кра­со­ту лес­но­го мира.

Ма­лень­кая дикая уточ­ка чирок-сви­сту­нок ре­ши­лась пе­ре­ве­сти своих утят из лесу, в обход де­рев­ни, в озеро на сво­бо­ду. Вес­ной это озеро да­ле­ко раз­ли­ва­лось, и проч­ное место для гнез­да можно было найти толь­ко вер­сты за три, на вы­со­кой кочке, в бо­лот­ном лесу. А когда вода спала, при­ш­лось все три вер­сты пу­те­ше­ство­вать к озеру.

В ме­стах, от­кры­тых для глаз че­ло­ве­ка, ли­си­цы и яст­ре­ба, мать шла по­за­ди, чтобы не вы­пус­кать утят ни на ми­ну­ту из виду. И около де­ре­вен­ской куз­ни­цы, при пе­ре­хо­де через до­ро­гу, она пу­сти­ла их вперёд. Тут их уви­де­ли ре­бя­та и за­швы­ря­ли шап­ка­ми. Всё время, пока они ло­ви­ли утят, мать бе­га­ла за ними с рас­кры­тым клю­вом или перелёты­ва­ла в раз­ные сто­ро­ны на не­сколь­ко шагов в ве­ли­чай­шем вол­не­нии. Ре­бя­та толь­ко было со­бра­лись за­ки­дать шап­ка­ми мать и пой­мать её, как утят, но тут я подошёл.

— Что вы бу­де­те де­лать с утя­та­ми?  — стро­го спро­сил я ребят.

Они стру­си­ли и от­ве­ти­ли:

— Пу­стим.

— Зачем вам надо было их ло­вить? Где те­перь мать?

— А вон сидит!  — хором от­ве­ти­ли ре­бя­та.

И ука­за­ли мне на близ­кий хол­мик поля, где уточ­ка си­де­ла с рас­кры­тым от вол­не­ния ртом.

— Живо,  — при­ка­зал я ре­бя­там,  — идите и воз­вра­ти­те ей всех утят!

Мать от­ле­те­ла не­мно­го и, когда ре­бя­та ушли, бро­си­лась спа­сать своих сы­но­вей и до­че­рей. Семья про­дол­жа­ла своё пу­те­ше­ствие к озеру.

— Счаст­ли­вый путь, утята!

(По М. М. При­шви­ну)

Твор­че­ство Ми­ха­и­ла Ми­хай­ло­ви­ча При­шви­на оди­на­ко­во при­вле­ка­ет и взрос­лых, и детей. Он за­ме­ча­тель­но сфор­му­ли­ро­вал то, что каж­дый пи­са­тель дол­жен пом­нить все­гда: надо «пи­сать для взрос­лых так, чтобы детям было по­нят­но», а «для детей так, чтоб взрос­лым было ин­те­рес­но».

Жизнь пи­са­те­ля на­по­ми­на­ет жизнь ка­ко­го-то учёного-био­ло­га или гео­гра­фа-есте­ство­ис­пы­та­те­ля. В своих рас­ска­зах о при­ро­де он так точно и до­сто­вер­но опи­сы­вал ше­лест ли­стьев, жур­ча­ние ручья, лес­ные за­па­хи, что чи­та­тель не­воль­но пе­ре­но­сит­ся в своём во­об­ра­же­нии туда, где по­бы­вал автор, на­чи­на­ет ощу­щать всю кра­со­ту лес­но­го мира.

Ма­лень­кая дикая уточ­ка чирок-сви­сту­нок ре­ши­лась пе­ре­ве­сти своих утят из лесу, в обход де­рев­ни, в озеро на сво­бо­ду. Вес­ной это озеро да­ле­ко раз­ли­ва­лось, и проч­ное место для гнез­да можно было найти толь­ко вер­сты за три, на вы­со­кой кочке, в бо­лот­ном лесу. А когда вода спала, при­ш­лось все три вер­сты пу­те­ше­ство­вать к озеру.

В ме­стах, от­кры­тых для глаз че­ло­ве­ка, ли­си­цы и яст­ре­ба, мать шла по­за­ди, чтобы не вы­пус­кать утят ни на ми­ну­ту из виду. И около де­ре­вен­ской куз­ни­цы, при пе­ре­хо­де через до­ро­гу, она пу­сти­ла их вперёд. Тут их уви­де­ли ре­бя­та и за­швы­ря­ли шап­ка­ми. Всё время, пока они ло­ви­ли утят, мать бе­га­ла за ними с рас­кры­тым клю­вом или перелёты­ва­ла в раз­ные сто­ро­ны на не­сколь­ко шагов в ве­ли­чай­шем вол­не­нии. Ре­бя­та толь­ко было со­бра­лись за­ки­дать шап­ка­ми мать и пой­мать её, как утят, но тут я подошёл.

— Что вы бу­де­те де­лать с утя­та­ми?  — стро­го спро­сил я ребят.

Они стру­си­ли и от­ве­ти­ли:

— Пу­стим.

— Зачем вам надо было их ло­вить? Где те­перь мать?

— А вон сидит!  — хором от­ве­ти­ли ре­бя­та.

И ука­за­ли мне на близ­кий хол­мик поля, где уточ­ка си­де­ла с рас­кры­тым от вол­не­ния ртом.

— Живо,  — при­ка­зал я ре­бя­там,  — идите и воз­вра­ти­те ей всех утят!

Мать от­ле­те­ла не­мно­го и, когда ре­бя­та ушли, бро­си­лась спа­сать своих сы­но­вей и до­че­рей. Семья про­дол­жа­ла своё пу­те­ше­ствие к озеру.

— Счаст­ли­вый путь, утята!

(По М. М. При­шви­ну)

Твор­че­ство Ми­ха­и­ла Ми­хай­ло­ви­ча При­шви­на оди­на­ко­во при­вле­ка­ет и взрос­лых, и детей. Он за­ме­ча­тель­но сфор­му­ли­ро­вал то, что каж­дый пи­са­тель дол­жен пом­нить все­гда: надо «пи­сать для взрос­лых так, чтобы детям было по­нят­но», а «для детей так, чтоб взрос­лым было ин­те­рес­но».

Жизнь пи­са­те­ля на­по­ми­на­ет жизнь ка­ко­го-то учёного-био­ло­га или гео­гра­фа-есте­ство­ис­пы­та­те­ля. В своих рас­ска­зах о при­ро­де он так точно и до­сто­вер­но опи­сы­вал ше­лест ли­стьев, жур­ча­ние ручья, лес­ные за­па­хи, что чи­та­тель не­воль­но пе­ре­но­сит­ся в своём во­об­ра­же­нии туда, где по­бы­вал автор, на­чи­на­ет ощу­щать всю кра­со­ту лес­но­го мира.

Ма­лень­кая дикая уточ­ка чирок-сви­сту­нок ре­ши­лась пе­ре­ве­сти своих утят из лесу, в обход де­рев­ни, в озеро на сво­бо­ду. Вес­ной это озеро да­ле­ко раз­ли­ва­лось, и проч­ное место для гнез­да можно было найти толь­ко вер­сты за три, на вы­со­кой кочке, в бо­лот­ном лесу. А когда вода спала, при­ш­лось все три вер­сты пу­те­ше­ство­вать к озеру.

В ме­стах, от­кры­тых для глаз че­ло­ве­ка, ли­си­цы и яст­ре­ба, мать шла по­за­ди, чтобы не вы­пус­кать утят ни на ми­ну­ту из виду. И около де­ре­вен­ской куз­ни­цы, при пе­ре­хо­де через до­ро­гу, она пу­сти­ла их вперёд. Тут их уви­де­ли ре­бя­та и за­швы­ря­ли шап­ка­ми. Всё время, пока они ло­ви­ли утят, мать бе­га­ла за ними с рас­кры­тым клю­вом или перелёты­ва­ла в раз­ные сто­ро­ны на не­сколь­ко шагов в ве­ли­чай­шем вол­не­нии. Ре­бя­та толь­ко было со­бра­лись за­ки­дать шап­ка­ми мать и пой­мать её, как утят, но тут я подошёл.

— Что вы бу­де­те де­лать с утя­та­ми?  — стро­го спро­сил я ребят.

Они стру­си­ли и от­ве­ти­ли:

— Пу­стим.

— Зачем вам надо было их ло­вить? Где те­перь мать?

— А вон сидит!  — хором от­ве­ти­ли ре­бя­та.

И ука­за­ли мне на близ­кий хол­мик поля, где уточ­ка си­де­ла с рас­кры­тым от вол­не­ния ртом.

— Живо,  — при­ка­зал я ре­бя­там,  — идите и воз­вра­ти­те ей всех утят!

Мать от­ле­те­ла не­мно­го и, когда ре­бя­та ушли, бро­си­лась спа­сать своих сы­но­вей и до­че­рей. Семья про­дол­жа­ла своё пу­те­ше­ствие к озеру.

— Счаст­ли­вый путь, утята!

(По М. М. При­шви­ну)